Меню сайта

С Днем мамы!

С Днем мамы!



Наши колумнисты поделились своими воспоминаниями о мамах и порассуждали о замечательном и очень важном празднике.

Особый взгляд
«Ничего страшного!»


unnamed.jpg
Сергей Шведко

О мамах, опаленных войной, – наш колумнист Сергей Шведко. Его мама сейчас находится в 10 километрах от линии фронта. Сыну это разрывает сердце. А материнское сердце, напротив, спокойно, ведь ее ребенок теперь на Кубани, а, значит, в безопасности.    

Когда вчера в очередной раз созванивался по скайпу с родителями, мать сказала, что она, наконец-то, счастлива. Потому что от неё уехал последний сын. У него – свой дом возле родительского, и всё в доме, а будет жить с семьёй где-то в Харьковской области, на съёмной квартире. Но мать спокойна: все её дети поразъезжались, и теперь им ничего не грозит. А ей с отцом и так ничего не будет. Ну, не платят четыре месяца пенсии. Ну, в магазинах хлеб не всегда. Ну, «бахкают» каждый день то ли «Грады», то ли пушки. Разве это проблема? Главное, что её дети и внуки будут жить.

Ещё год назад, когда этот… трудно даже подобрать эпитет какой именно … майдан только начинался, она была другого мнения, радовалась, что все её сыновья живут рядом, съезжаются на семейные праздники, садятся за один стол, а внуки тем временем бегают по комнатам, играя в прятки. И она часто в таких случаях  вспоминала слова одной своей непутёвой знакомой:

– Тебе, Женя, повезло, у тебя дети – хорошие, – оправдывалась та.

– Конечно, будут хорошими, когда столько ночей с ними не поспишь, – от души смеялась мать. Она, вообще, очень любила радоваться. И было чему.
Теперь даже улыбается редко. Только, чтобы не подумали, что ей тяжело. Но глаза всё равно выдают…

Соседнее село, что в семи километрах от родительского, на той неделе украинские войска обстреляли «Ураганами». Перемирие, говорят. Больше всего меня «убила» одна фотография, которую выложила в «Одноклассниках» ещё одна мать. Молодая девчонка, сыну которой пять годиков. Вот – зал, возле стены – кресла и диван, на полу – ковёр с детскими игрушками. На тумбочке – телевизор. Экран разбит вдребезги залетевшим осколком, окно тоже разлетелось на мелкие куски. И подпись «мой сыночек ушел отсюда за пять минут до обстрела». Повезло.

А другой – не повезло. Когда «Грады» в начале сентября накрыли её населенный пункт, женщина, обезумев, схватила обоих детей, мальчика и девочку, и побежала в поле. Там дети и погибли. Она, на беду выжила, хоть и посекло осколками. Как теперь жить? Да и зачем?..

Таких историй о своих и чужих матерях любой житель Донбасса расскажет не один десяток. Вот, герои из Нацгвардии, убегая от границы в сторону Мариуполя, захватывают легковую машину в одном из дворов, попутно расстреливают выскочивших защитить свою собственность мужчину, его сына и невестку, а матери заклеивают рот скотчем и куда-то увозят. Остаётся только четырехлетняя девочка. Наутро женщину отпустили, и она вернулась домой. А там – внучка сторожит тела своих молодых родителей…

Вот жительница Донецка с семьёй, пытаясь убежать из-под обстрелов, подъезжает к блокпосту с жовто-блакитным прапором и уговаривает своего маленького сына: «Сыночек, сейчас подойдут дяди, наставят автоматы, ты их не бойся, ничего страшного в этом нет». А ребенок, широко раскрыв глаза, смотрит в окно, где лежит ещё один водитель, которому только что прострелили ноги. То ли «сепаратист», то ли просто не понравился. «Ни-че-го страшного!» - шепчет мать на ушко, а сама едва сдерживает слёзы…

За время войны у нас погибло, только по официальным данным ООН, около пяти тысяч человек. Это – действительно страшно. Но страшнее, что уникальная трагедия каждой семьи, каждой матери, потерявшей своего ребёнка, потихоньку превращается в сухую статистику. Как утренняя сводка: «Столько раз обстреляли, столько убили, столько ранили». И всё, послушал телевизор на скорую руку, попил чай с бутербродами, а потом – на работу. И где-то там, как будто на другой планете матери радуются, когда от них уезжают дети. Или шепчут: «Не бойся, ничего страшного»…

P.S. От Краснодара до того места, где на глазах у матери убили обоих её детей, по прямой 290 километров.

Как мама

unnamed_0.jpg
Марина Лусникова

Люблю сюда приезжать. В маленький приморский городок в 150 километрах от Краснодара. Добралась, наконец. Здравствуй, родительский дом. Зябкое ноябрьское утро покрыло инеем железный,  выцветший забор. В его узоре – паутинки изморози. Как в детстве, дышу на нее, и она тает. Рукой без перчатки берусь за влажную ручку калитки – долгожданное рукопожатие – скрип ленивых петель – здравствуй, родной двор.  В мыслях проносятся стихи, которые мы учили с мамой. «Я по-прежнему такой же нежный и мечтаю только лишь о том, чтоб скорее от тоски мятежной воротиться в низенький наш дом». Мама любит Есенина. Знаю: сегодня вечером мы будем пить чай и читать его стихи. И, наверное, плакать.

Воздух сладкий. Давно заметила: только здесь раннее утро пахнет осенью и одновременно весной. Как пахнет зацветающая вишня – не только пыльцой, но и мокрой корой веток. Слева – старый орех, на нем висят самодельные качели, справа – виноградная беседка, в ней живут феи. Чуть поодаль – колючие кусты малины. Никогда не ешь ягод с земли. Не лезь в лужу. Надень шапку. Смотри не запачкай  ботинки. На черных плавнях – тонкий лед: не ходи. Я помню! Мамин зычный голос. Тревожный взгляд. Тепло. Нежность. И так хорошо, спокойно становится на душе…

Я открываю дверь и захожу в дом. В теплом, мягком, густом пряном воздухе пахнет медом, молоком, булочками, корицей и…ожиданием и заботой. «Маааааам!», – по-детски тяну я и заглядываю в свою комнату. Старое пианино – она играла на нем «Баркаролу»,  а я на флейте. Улыбаюсь – мы и впрямь, похожи. Вижу большого плюшевого слона. Он был в два раза больше меня, когда я впервые его увидела. Я катала его на санках.    

Всегда была уверена в том, что, когда люди отворачиваются, игрушки оживают. И мой слон катается и смеется. Мама говорила, так и есть. Да, мы до сих пор верим в чудеса.

Мы обнимаем друг друга и говорим, говорим, говорим… Звонко смеемся. И тихонько плачем. Над чем? Большой-большой «девочкин секрет». Один из тех, что я расскажу своей дочери.

«Мам, я хочу быть такой мамой, как ты», – думаю я. И молчу: она читает.

–  Я вернусь, когда раскинет ветви по-весеннему наш белый сад…

– Только ты меня уж на рассвете не буди, как восемь лет назад, – улыбаюсь я.

Я помню руки твои

reshetnyak_s_mamoy.jpeg
Людмила Решетняк с мамой

Сегодня на Кубани поздравляют матерей. Сколько в их честь хороших слов будет сказано, сколько прозвучит песен и стихов! А наш колумнист Людмила Решетняк решила попросить у своей мамы прощения. За то, что в этой жизни для нее не все успела сказать и сделать.

Вы никогда не замечали, что иконы в храмах смотрят на нас глазами наших матерей? Я это обнаружила, когда моей мамы не стало. Станет горько на душе, помолюсь Богородице, а она одарит таким взглядом… Теплым, ласковым, как был у мамочки моей.

Ах, мама, если бы ты знала, как мне не хватает твоих глаз. Они всегда смотрели на меня с такой любовью. А сколько было в них грусти, когда ты провожала в дальнюю дорогу. Тогда же не было мобильных телефонов, нельзя было в любую минуту позвонить и успокоить. А ты волновалась обо мне каждый миг и тихонько сидела у окна. Ждала, когда мелькнет знакомый силуэт. И снова радостью наполнялся твой взгляд.  

Я помню руки твои, мама. Они были всегда в работе. Это они вышивали на ячеистой рогожке кубанские пейзажи, рыхлили в огороде грядки, поливали пышные клумбы во дворе, варили самые вкусные борщи, стирали пеленки… Все это делают сейчас машины. А тебе на их помощь рассчитывать не приходилось. Но до чего нежные и теплые были твои натруженные руки! Сколько живительной силы перетекало от них ко мне, когда ты гладила меня по голове.

А когда встречала с дороги, объятья твои были самыми жаркими. У порога долго не томила – прямиком на кухню, к столу. «Как так не будешь есть,– напускала на себя для видимости строгость, – устала ведь». Лучший кусочек в кастрюльке всегда для ребенка, даже для взрослого, все равно – ребенка. Но попробуй небрежно смести со стола хлебные крошки, с такой укоризной глянешь – стыдом обожжет. Хлеб для тебя всегда был продуктом священным, еще с войны ты знала истинную ему цену.

Может, и в сельскохозяйственный институт поступила, чтобы продуктами страну обеспечивать. Рассуждала: «Будет хлеб, будет и песня». И не воспользовалась случаем из студенческого перейти в профессиональный театр. Стала бы артисткой, многие девчонки об этом мечтали.  Но что тебе эта красивая жизнь. Вместо театра после окончания института вернулась на Кубань, как на целину – вызвалась осваивать на пустом месте совхоз «Калининский». Премии получала редко, а вот грамот, благодарностей – целый ворох и медаль «За доблестный труд». Для тебя такой почет был дороже всяких денег. Лежат теперь твои заслуги в папках и ящиках. И каждая хранит частичку твоего тепла. И напоминает какая славная ты у меня. Была, есть и будешь!








Яндекс.Метрика